Мораль для беспилотника

Путь воина, дрон и Бургер Кинг

Легионер 11-го Клавдиевого легиона Андрей Иванов о том, много ли фриков среди реконструкторов, дорого ли быть викингом, и почему древний Рим интереснее, чем третий Рим

© Mitey Heroes / CC BY 2.0 / Flickr.com
Текст: Дмитрий Левин

— Когда вы серьезно занялись реконструкцией, и что вас на это сподвигло?

Сперва, в старших классах, я увлекался фэнтези. Ролевиком при этом я никогда не был, но съездил на одну ролевую игру для интереса, и меня не зацепило. А так как тусовки реконструкторов и ролевиков частично пересекаются, узнал по знакомству о клубе «Ратобор». Сейчас из него выросло агентство «Ратоборец». Тогда сфера реконструкций в Москве — и вообще в стране — не была развита, как сейчас: всего 2-3 старых авторитетных клуба и молодой «Ратобор».

Я пришел заниматься реконструкцией Древней Руси и викингов, это IX-XI века. Это начало нашей истории — такая эпоха питательного бульона. На нашей территории её удобно и интересно реконструировать из-за пересечения самых разных культур: с востока степные влияния, с севера викинги, ну и европейское влияние тоже. Очень разнообразная по материальным источникам эпоха. В тот момент литературы на этот счёт было предостаточно. Были уже археологические памятники: Гнездово, например, крупнейший на эту эпоху памятник в Европе.

© Mitey Heroes / CC BY 2.0 / Flickr.com

А самое главное, что, когда я в клуб попал, мне очень понравилась компания. Можно сказать, что я туда пришел даже не столько из-за Древней Руси, сколько из-за коллектива. Там у нас в основном студенты были, основателю клуба было чуть больше 25 лет.

— Получается, экипировку вы делали сами?

Старались. Это такой олдскульный принцип реконструкции: чтобы максимально прожить и прочувствовать эпоху, которую ты выбрал, считалось очень здорово самому все делать. Для этого была маленькая мастерская в Кузьминках. Только кузницы не было, поэтому мечи, шлемы и кольчуги мы заказывали.

© Contando Estrelas / CC BY-SA 2.0 / Flickr.com

Надо сказать, 15 лет назад в реконструкции были очень низкие стандарты. Тогда нормально было ходить в сведенной кольчуге — то есть сделанной из проволоки со сведенными концами. Это совершенно не исторично, потому что она моментально рассыпается. А в настоящей кольчуге тысячи колец, каждое из которых заклепано гвоздиком. Её производство – очень трудоемкий процесс, кропотливая работа. Дешевле заказать, чем самому делать.

Недорогое удовольствие

— С какой эпохой вы работаете сейчас?

С коллегами из «Ратоборца» мы пару лет назад увлеклись античностью, если конкретно — Древним Римом. Эта тема в России совершенно не раскрученная. Есть несколько старых клубов по античности, которые застряли, по ощущениям, в середине 1990-х в своем развитии.

Вообще, в реконструкции эпохи отличаются по менталитету и составу участников. Порой люди между собой не могут общий язык найти, у них разные установки и стили общения. Разные миры. Самые адекватные, на мой взгляд, — реконструкторы раннего средневековья.

— Почему вы так считаете?

Так сложилось, что это люди без особого пафоса. Одна из угроз и самых неприятных вещей в реконструкции — когда кто-то заигрывается и воспринимает ролевые модели чересчур близко, и воспроизводит их особенности в быту. В раннесредневековой тусовке этого мало. Тут все люди свойские.

— Зачем вы вообще занимаетесь реконструкцией, тратите деньги и время?

Про то, что реконструкция требует много времени, денег и сил — это скорее миф. Кто сколько вкладывает — такой и результат. По сравнению с другими хобби это ненамного дороже, чем горнолыжный комплект собрать, например, или верховой ездой заниматься. Можно много чего самому делать, кроме того, есть развитая индустрия, где можно достать предметы разного качества. Ведь не обязательно делать пафосного чувака.

На ту же эпоху викингов сделать простой опрятный комплект — вообще не дорого. На Древнюю Русь это штаны шерстяные, шерстяная рубаха, пояс простой, пряжка, бронзовый хвостовик. Ботинки кожаные или совсем бюджетный вариант — «поршни» — вырезанный по выкройке кусок кожи, стянутый ремешками. Его любой за 2 часа сделает. Носки, вязаные одной иглой — этим они отличаются от современных — и обмотки. Ещё шапка. Оружие тоже недорогое — топор, шлем самый простой. Вот щит может что-то и стоит, потому что из фанеры делать считается совсем уже недостойно, а чтобы из досок сделать, надо руки иметь.

© Oliver Hallmann / CC BY 2.0 / Flickr.com

Начать заниматься реконструкцией довольно просто. Во многих клубах все выдают, потому что там скапливается всякое барахло: люди себе новые комплекты шьют, а старые оставляют пылиться. На первое время могут и полный комплект выдать, стрельцов, например. Мушкет, обвес, все, чтобы просто привлечь человека. От него требуется только заинтересоваться темой.

Моя основная мотивация — общение с людьми, тусовка. Если б в «Ратоборце» в свое время занимались каменным веком, то я бы и этим увлекся.

Из варяг в греки

— А почему сейчас Римом занялись?

Два с половиной года назад на фестивале «Времена и эпохи» ребята из «Ратоборца» решили экспериментально реконструкцию по античности делать. Все были в шоке, потому что в России особенно никто ей не занимается. Но они поднапряглись и эту тему — отечественную реконструкцию античности в целом — фактически с нуля подняли. Собрали подразделение римской армии, а я туда вошел, в эту нарождающуюся кампанию по реконструкции Рима.

© Contando Estrelas / CC BY-SA 2.0 / Flickr.com

Я специалист по древним языкам и по античности в целом. Меня интересует древность, поэтому интерес мой был совершенно органичен. Рим в первую очередь интересен как исток европейской цивилизации и, так или иначе, как исток всего мира, в котором мы живем. Современная Европа, Америка, «Москва — третий Рим» — все это отсылает к арехтипам, сформировавшимся в античности. И государственное устройство, и устройство армии — все восходит к Риму. Кроме того, конечно, это эстетика. Моя мотивация во многом и на ней завязана. Если увлекаешься военной историей, то мимо Рима никак не пройти. Это величайшая военная машина в истории, величайшее государство и величайшее право. Римляне создали основополагающие для нас вещи.

Нормальные, в принципе, люди

— Как вы считаете, есть в увлечении реконструкцией элемент эскапизма?

Мне кажется, это все-таки больше для ролевиков характерно. К эскапизму в тусовке здравомыслящих людей относятся скорее с недоверием. Знаете, реконструкция — это срез общества. Здесь встречаются люди разного культурного уровня, взглядов и идеологий. Они все друг от друга отличаются: есть фрики, ученые, богачи, бизнесмены, кто угодно.

— Понятно,  что ролевики ассоциируются с эскапизмом, потому что речь идет о фэнтезийном мире. Однако в реконструкции ты также проживаешь жизнь, которая кажется тебе чем-то более привлекательной, разве нет?

Во мне такого нет, и вокруг себя подобного не видел. Эскапизма в исторической реконструкции не больше, чем в любом другом хобби. Через любое хобби ты убегаешь от обыденности и повседневных геморроев. Естественно, всякому нужна какая-то отдушина. Реконструкторы обычно не склонны романтизировать эпоху, особенно если это средневековье или античность, и понимают, что жизнь тогда была сильно тяжелее.

Взять, например, проект «Один в прошлом»: Паша, сотрудник «Ратоборца», на полгода погрузился в прошлое, ушел в отшельничество. Основной его вывод — жизнь тогда была просто адищем. Без лекарств, без всего — это трындец: он болел, у него палец воспалялся, его глючило. У него постоянно была температура, а вокруг — полная темнота, и позвать некого. При этом Паша совсем не эскапист. Он немного асоциальный, но здравый человек — медик по образованию. Ни в коем случае это не был человек, которому пришла в голову мысль, что предки правильно или хорошо жили.

В среде реконструкторов, конечно, встречаются чудаки. Как правило, это люди, которые больше к ролевикам тяготеют. В моей компании всегда были люди здравые, которые и по жизни что-то из себя представляют. Они не бегут в хобби от жизни, это увлечение для них одно из многих. Если хобби играет слишком большую роль в жизни, то, конечно, человек становится немного чудным: «игра» накладывает отпечаток на повседневное общение.

Вечная империя

— Получается, вы как реконструктор увлекались сперва Древней Русью, а теперь и Римом. Почему устаревшие модели взаимоотношений между людьми на войне кажутся вам привлекательнее?

Тут всплывает ещё вопрос для реконструкции: различение огнестрельных эпох и не огнестрельных. Это сильно влияет на характер реконструкции, фестивалей и самоощущение. В поздних эпохах отсутствует взаимодействие и спортивный элемент. Занятые их реконструкцией в тусовке зовутся «униформистами». Они заморочены на форме разных стран и эпох и на формальных вещах, типа строевой подготовки и перезаряжании оружия. Мне кажется, это гиперэстетизм.

© Contando Estrelas / CC BY-SA 2.0 / Flickr.com

В более ранних эпохах другая мотивация, и это накладывает отпечаток на то, из кого собирается тусовка — это спортивные ребята, которые состязаются и лупят друг друга. Климат совершенно другой, среди реконструкторов формируется что-то вроде братства. Это в ранних эпохах очень чувствуется. Наоборот, в «униформистской» тусовке много конфликтов, срачей. Люди не могут поделить какие-то непонятные вещи, идет борьба за власть. Если люди мнят себя какими-то лидерами — офицерами и полководцами — их гонор непременно сталкивается с гонором точно таких же.

Там, где есть возможность сражаться мечом и щитом, в коллективах есть дух спортивной конкуренции. Устраиваются состязания и маневры, и люди тренируются не «шагистике» и перезаряжанию ружья, а именно в спортивном плане. Из этого выросло историческое фехтование, например. Там можно себя реализовать как спортсмена, как индивидуально, так и коллективно. Соответственно, туда идут люди молодые, сильные и спортивные. Коллективы здорово спаиваются во время тренировок. Это сплачивает коллектив, не так что ты просто сидишь и бухаешь, как это часто бывает.

У нас в клубе была фишка — жесткие и частые тренировки 3-4 раза в неделю. Это как на бокс ходить, тренер жестко дрючил. На фестивалях и маневрах мы обычно всех побеждали. Должен быть какой-то стержень у коллектива.

Кроме того, римская армия — совершенно точно прародитель всех современных армий. Все они сделаны по её образцу: подразделения, звания, структура, методы логистики, взаимоотношений тыла и действующей армии. Устройство военной машины скопировано точно, потому что она идеальна. В Риме легионеры были супер-уважаемыми людьми, много получали. Быть воином было престижно, в армию существовал строгий отбор по грамотности и физической форме. При этом военачальников в Риме великих не было, а мощь военной машины обеспечивалась дисциплиной и качеством солдат. Самосознание римских солдат было сфокусировано вокруг одной идеи — экспансии Рима. Нынешняя патриотическая идеология в нашей стране, пожалуй, жалкое ее подобие.

© Contando Estrelas / CC BY-SA 2.0 / Flickr.com

— Случается ли такое, что реконструкторы конфликтуют на личной или идеологической почве? Ну, например, человек со стороны Красной армии и его коллега, играющий на стороне Вермахта?

Скорее нет, выбор стороны не отражает идеологию. Там могут быть «правые» — среди Вермахта — но фашистов я там не встречал. Вероятно, их привлекает мощная прусская эстетика. С другой стороны, с самоидентификацией сложный вопрос: у каждого свой глубинный мотив. В этом смысле, конечно, существует некоторый общественный консенсус. Многим неприятно видеть эту форму. Я сам по убеждениям правый, но не фашист и не гитлерист. На себя я бы не смог надеть нацистскую форму, хоть и понимаю, что это всего лишь игра. Эстетика мне нравится — милитаризм и строгий стиль — но напялить форму и хоть в каком-то виде вообразить себя фашистом я не могу.

Путь воина, дрон и «Бургер Кинг»

— По-вашему, это ограничение коллективной памяти? Стоит ли вообще реконструкторам уделять особенное внимание сложным и больным страницам истории? Или это только пойдет во вред?

Пожалуй, да. Дело ещё и в том, что с событиями, которые происходили относительно недавно и в них есть какая-то коллективная боль, работать сложнее. На примере Первой Мировой войны это было очень явно видно, когда на «Временах и эпохах» в 2014 году были показаны очень натуралистические реконструкции сражений, в том числе оборона Осовца. Во всей красе его показали: пустили желтый дым — а-ля хлор — клубы дыма и людей, харкающих кровью. Зрители от ужаса плакали, хотя раньше ничего об Осовце могли не слышать. В Интернете поднялась волна негатива: мол, нельзя так натуралистично показывать вещи, у которых срок давности не вышел. То есть средневековье позволяет отстраниться: это было как будто в сказке, очень давно.

Я не смог бы заниматься реконструкцией Афгана, например. А есть и такое: участники войны в Афганистане курируют реконструкторские клубы.

Я бы не преувеличивал травматичность некоторых событий. Например, та же оборона Осовца — сам по себе драматичный эпизод, который был к тому же очень живо показан. Реакция посетителей фестиваля, вероятно, всё-таки курьез. С другой стороны, на фестивале в Севастополе, когда реконструировали захват города, и фашисты победили, поднялся шквал недовольства в социальных сетях. Мол, как вы смеете, на это дети смотрят! Рациональные доводы не работали, хотя вечером в программе фестиваля планировалось город отбить. С тех пор фашисты не побеждают вообще, а такие сюжеты нивелируются. Теперь это как-то обыгрывают. Раны действительно можно разбередить.

— Но ведь историческая реконструкция — она не про отыгрыш побед, а про историчность и отыгрыш интересных событий? Это адекватно — показывать только успехи?

А как надо? Во всем мире крупнейший заказчик исторической реконструкции — это государство. В США это битва при Геттисберге, вокруг нее целый культ выстроен. Это самое крупное реконструкторское событие в мире.

© Richard Elzey / CC BY 2.0 / Flickr.com

Есть свой фестиваль в Австралии, посвященный битве при Уксусном холме. С ней интересная ситуация, потому что рождение австралийской нации, по официальной мифологии, обычно возводится к Первой мировой. А тут пришла в голову идея: отодвинуть этот момент ещё на 100 лет назад. Нашли победу, о которой никто не знал: какие-то ссыльные ирландцы победили британскую армию. В Австралии этот факт надули буквально через трубочку, учредили фестиваль при поддержке государства, запустили рекламную кампанию. Уже лет десять это культивируют, и все совершенно нормально.

© Russell Trow / CC BY 2.0 / Flickr.com

В России государство — это единственный крупный заказчик, который реализует свои цели. Хочешь — играй по их правилам, не хочешь — не играй. Есть государственные фестивали, где ты, грубо говоря, отрабатываешь какую-то идеологию, но это не значит, что тебя контролируют. Все от финансирования зависит: кто платит, тот и музыку заказывает.

— Можно ли предположить, что в будущем человечество вернется к устаревшему этосу воина?

Скорее наоборот, ведь все идет в сторону дистанционной войны. Будет не этос воина, а наоборот — будет чувак сидеть в «Бургер Кинге» и через компьютер управлять дроном. Если же взять апокалиптический сценарий, при котором технологии придут в упадок, то человек ко всему приспособится. Будет драться дубинами, чтобы выжить. Общество целиком перестроится.

Этос воина — тот, который мы знаем — он ведь не сразу таким появился. Насколько мы можем далеко заглянуть в историю, чтобы понять её реалии? Мы ограничены письменной историей, а до письменности — тысячи лет существования, когда это все вырабатывалось. Про процесс этого генезиса мы ничего не знаем. На стадии письменности это уже все сформировано.

© capstrike / CC BY-NC-ND 2.0 / Flickr.com

Вопрос, может быть, совсем и не в технологиях. Этос же не сам по себе появляется, его взращивают — во все времена это была пропаганда. Знаете, как в «Вархаммере 40.000»: футуристичный мир при архаических представлениях.