Мораль для беспилотника

Q&A

Вопросы и ответы. Все, что вы хотите узнать про этические проблемы войн в цифровую эпоху

Франсиско де Гойя. Лист №5 из серии «Ужасы войны». 1863. Museo del Prado

Изменилась ли суть войны как феномена в цифровую эпоху?

Арсений Куманьков
кандидат философских наук, академический руководитель образовательной программы «Философия и история религии» Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ

Изменение характера войны, ее статуса и способов ведения в большей степени связывают с политическими трансформациями, с постепенным закатом вестфальской системы международных отношений, с утратой государством монополии на насилие. Однако дигитализация содействовала этим процессам, хотя и не стала единственным или даже ключевым фактором этих изменений.

Особенность войны в цифровую эпоху заключается в том, что доступ к войне и участие в ней многократно облегчается. Мы уже не можем считать единственным участником войны армию, сражающуюся на поле боя. Информационная и кибервойна, пропаганда в новых медиа — все это не менее значимые аспекты современных конфликтов. Новые технологии невероятным образом повысили степень осведомленности и включенности в событие: люди, следящие за боевой операцией в прямом эфире Facebook, становятся опосредованными участниками этой операции. С другой стороны, новые технологии позволяют выслеживать или нападать на врага, находящегося за тысячи километров; при этом сам атакующий может сидеть чуть ли не у себя дома, в любимых тапочках и пижаме.

Но все это относится к форме войны, к способу и средствам, которыми она ведется, природа же ее остается неизменной. Клаузевиц определил войну как «акт насилия, имеющий целью заставить противника выполнить нашу волю», и такой остается ее сущность даже в тех случаях, когда борьба ведется в информационной среде или киберпространстве, и мы сталкиваемся с продолжением войны невоенными средствами.

Делает ли дигитализация войну более гуманной?

Арсений Куманьков
кандидат философских наук, академический руководитель образовательной программы «Философия и история религии» Факультета гуманитарных наук НИУ ВШЭ

Казалось бы, дигитализация войны — это лучшее, что могло придумать человечество, раз оно не способно отказаться от войн. Машины будут выполнять всю грязную работу, сражаясь между собой. Они избавят человека от физических и моральных страданий и даже от необходимости жертвовать своей жизнью и умирать на войне. Более того, новые технологии позволяют создать беспрецедентно дешевые средства уничтожения и обороны: так, боевой дрон стоит в несколько десятков раз дешевле истребителя. Война перестанет быть социальным и экономическим бременем.

Однако именно этот аспект дигитализации войны и беспокоит философов и политических теоретиков. Если война более не ужасна и не предельно опасна, если это не абсолютное зло, то не приведет ли это к тому, что падет своеобразный барьер, одновременно психологический и политический, сдерживающий ястребов? Не столкнемся ли мы с популяризацией войны, с переоценкой ее как крайнего средства решения конфликтов?

Возможно, опасения такого рода чрезмерны, поскольку войной будут заниматься в первую очередь машины? Более того, как пишет Питер Сингер, мы можем даже создать нечто вроде «моральных» роботов, заложив в них программы сдержанного поведения на поле боя и научив их точнее распознавать цели для нападения. Этому оптимистическому сценарию противостоит пессимистический. Если способ функционирования робота всецело зависит от воли человека, то ничто не мешает злому гению программирования создать машину, уничтожающую все на своем пути. Сюжет фантастического боевика может стать реальностью.

Иными словами, есть устойчивое опасение роста числа вооруженных конфликтов, основной удар которых придется на гражданское население (которое и сейчас оказывается главной жертвой), и это вряд ли можно назвать трендом на гуманизацию войны.