Мораль для беспилотника

Войны дронов: PRO и CONTRA

Станет ли нам лучше, если войну будут вести роботы? Мнения «за» и «против»

Ричард Джек. «Битва при Вими». 1918.


И все-таки, что нас ждет? Войны, в которых люди больше не гибнут, или страшная мясорубка? Хорошо это или плохо, когда удары по врагам наносят не люди, а автономные боевые роботы? Сделает ли беспилотник войну гуманнее и приблизит ли к идеалам правды и справедливости?

Мы поговорили с людьми разных взглядов, по-разному относящимися к войне и применению военной силы, и сформулировали четыре основные позиции по всем этим вопросам. И нас не сильно удивило, что как внутри противников войны («пацифистов»), так и среди поборников военной силы («ястребов»), позиции по отношению к войнам роботов могут быть диаметрально противоположными.

PRO: Пацифист

Василий Верещагин. «Побежденные. Панихида». 1879

Государственная Третьяковская галерея

«На войне либо ты убиваешь, либо тебя», — герой фильма Балабанова «Война» говорит эту фразу после того, как случайно убил женщину, оказавшуюся в машине с боевиками. Какие бы конвенции ни принимали люди, на войне будут гибнуть не только солдаты, не только те, кто сознательно выбрал себе путь воина и смерти, но и те, кто такого выбора ни разу не делал и не собирался. Потому что солдат — это не машина, он тоже человек и лучше, чем кто-либо понимает: если не выстрелишь ты, выстрелят в тебя. В 2014 году во время войны на Донбассе по телевизору бесконечно показывали, как установки «Град» разносят в щепки жилые кварталы, как гибнут под этими обстрелами обычные люди, которым просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. А ведь в этих обстрелах не было ничего специально жестокого: просто когда на войне по тебе стреляют из домов, а у тебя в распоряжении система «Град», ты рано или поздно сделаешь все, чтобы подавить вражескую огневую точку. Потому что если ее не подавить, то тебя и твоих товарищей могут убить. И никакие приказы, никакие прагматические или гуманные соображения тут не будут работать. В современных войнах более половины (а в последнее время и три четвертых) потерь — не солдаты.

А если не люди, а машины? Война не станет от этого чем-то чистым и прекрасным. Война — всегда плохо. Но тут, по крайней мере, перестает работать «человеческий фактор» — страх, отчаянье, ожесточенье. Если вместо человека будут воевать машины, то формула современной войны изменится. Дрон не боится смерти, не испытывает отчаянья, не паникует, у него нет задачи выжить. А потому и убивать людей он будет меньше. Намного меньше.

Солдату, в ситуации паники нажавшему кнопку пуска ракеты, предъявлять претензии глупо и несправедливо. Зато любая ошибка машины, любое ее «неправильное» действие вполне подконтрольны: есть те, кто в здравом уме и твердой памяти его программировал, есть те, кто давал приказы. И ни на какой страх и сложные условия боя тут не спишешь ответственность, не переложишь ее на эксцесс исполнителей. Общество не может контролировать солдат: мы сидим в тепле своих квартир, а они под огнем в окопах. Но беспилотники и прочие машины — может и должно.

PRO: Ястреб

Фредерик Ремингтон. «Битва на Бичер-Айленд». 1871-1909

Museum of Fine Arts, Houston

Вот уже более 80 лет, со времен Второй мировой войны, большие державы не воюют друг с другом. Такие войны грозят взаимным уничтожением, да и сама логика развития цивилизации делает глобальные войны бессмысленными — никакие резоны не стоят таких потерь ресурсов и человеческих жизней. Собственно, идея ценности человеческой жизни, ставшая после Второй мировой войны доминирующей, и есть главная гарантия от большой войны. Но не от малой.

Мир большой, и в нем далеко не все разделяют ценности гуманизма, далеко не всем человеческая жизнь кажется такой уж важной ценностью. И в этой ситуации любой «вождь папуасов», любой диктатор оказывается в привилегированном положении, так как не обременен логикой «допустимых потерь». И тут только технологическое превосходство цивилизованных стран может компенсировать их военную уязвимость. Более того, прорыв в сферу фантастики — когда воют уже не люди, а машины (боевые и патрульные дроны, беспилотники) — обещает превратить слабость цивилизованного мира в новую безусловную силу.

Война машин может не только сберечь жизни русским, американским или французским гражданам, она способна подавить всякое желание у «вождей папуасов» делать ставку на военную силу. Люди с калашом против людей с более современным вооружением — это хоть какое-то подобие паритета. Ситуация, в которой люди с калашом противостоят дронам, никаких шансов на паритет не оставляет.

CONTRA: Пацифист

Питер Макинтайр. «В Кассино». 1944

© Peter McIntyre / Archives New Zealand / CC BY 2.0

Несмотря на то, что всю историю человечества люди воюют, они на самом деле не очень хорошо приспособлены для убийства себе подобных. Особенно когда им есть, что есть, есть, чем заняться.

Генерал Джордж Маршалл сразу после Второй мировой войны инициировал исследование, в результате которого выяснилось, что только 25% солдат стреляли во время боя, и только 2% сознательно целились во врага. По данным британских ВВС, 50% всех сбитых в бою самолетов врага во время Второй мировой войны приходится на 1% летчиков.

То есть большинство солдат не хотело никого убивать и старалось этого не делать. Раз так, то откуда все эти страшные потери Второй мировой? Артиллерия, танки, бомбардировочная авиация — главный урон людям во время войны наносят не солдаты, а операторы техники. Не лицом к лицу с врагом, а дистанционно.

А теперь представим себе, что оператор техники теперь не на поле боя, не под противотанковыми пушками, не под зенитным огнем, а бесконечно далеко от поля боя. И это по-настоящему страшно. Убить себе подобного очень непросто. Зато очень просто расстрелять точки на мониторе. Миллионы людей, которые в реальной войне никогда бы не выстрелили даже в сторону врага, делают это каждый день, играя в компьютерные игры. Новая техника и настоящую войну превращает в такую игру, отменяя ответственность и естественные реакции сострадания себе подобным.

CONTRA: Ястреб

Мортен Эскиль Винге. «Хьялмар прощается с Орваром Оддом после Самсеской битвы». 1866

Nationalmuseum, Stockholm

Война — это одно из базовых мужских занятий. Мужчина — это тот, кто может воевать, может стать солдатом, может взять в руки оружие. Так складывалась и сложилась наша культура, не только русская и европейская, а вообще мировая культура во всем ее разнообразии. Мужской мир, мужские ценности, мужское самоопределение всегда подразумевали такую возможность.

Если, путь прорубая
Отцовским мечом,
Ты соленые слезы
На ус намотал,
Если в жарком бою
Испытал, что почем, -
Значит нужные книги
Ты в детстве читал!

Война — это ведь не только про «убивать» и «умирать». Крестьянин живет своей семьей, он может быть закрыт от мира, ему хватает самых примитивных взаимодействий. Все, что вне его дома и пашни — чужое и чуждое. И только взяв в руки оружие, люди учились тесному взаимодействию друг с другом, тому, что мы теперь называем братством. Именно взяв в руки оружие, люди смогли увидеть людей в чужих и научились человечности: ценить союзников, щадить и уважать врагов, оплакивать товарищей. Именно взяв в руки оружие, люди научились преодолевать страх и ненависть, научились героизму и самопожертвованию. Даже идея равенства так или иначе связана с равной возможностью каждого быть воином. Не только привилегированным по рождению, но всем.

И вот теперь нам говорят: война больше не мужское занятие, она вообще не для людей, машины справятся лучше. Верю, что машины будут лучше убивать и разрушать, но все то созидательное, что создавала война, что создавал мужской мир — исчезнет. Исчезнет то, на чем держались наши культура и цивилизация. Человечность и братство, самопожертвование и преодоление инстинктов, демократия и равенство — это только самый общий список того, что могут довольно быстро уничтожить лопасти боевых машин.