Эра вуайеристов

Приходи на меня посмотреть

Почему люди не живут своей жизнью, а предпочитают смотреть на чужую

Федор Бронников. «Апеллес выбирает себе натурщицу». Шадринский краеведческий музей им. В.П. Бирюкова
Текст: Иван Давыдов

Материал подготовлен в рамках проекта «The Earth Is Flat - Kак читать медиа?», реализуемого Гёте-Институтом в Москве и порталом COLTA.RU при поддержке Европейского союза

***

Когда-то давно (хотя на самом деле – совсем еще недавно) не у всякого человека был дома компьютер. А уж компьютер, способный «тянуть» какую-нибудь новую игрушку с тяжелой графикой – тем более. Зато страсть к играм была, и многие играли в компьютерные игры на работе. Честные – после работы, а некоторые – даже и вместо.

У меня был друг. Честный. Который после. Каждый вечер, дождавшись ухода начальства, он запускал на рабочем компьютере модную в те времена стратегию. И все, кто оставался в офисе, собирались смотреть, как он это делает.

Играл он почему-то из рук вон плохо. Нарисованные враги постоянно рушили его дома и вытаптывали посевы. Зато он играл страстно. Он хватался за голову, стонал, кричал в монитор беспощадным противникам: «Будьте вы прокляты! Скоты». Или бормотал обреченно, глотая слезы: «Вы зачем же мельницу мою сожгли?»

Мы тогда думали… Как бы это мягко сказать? Как это теперь говорят. Мы думали, что он сказочный. А он был стримером. Возможно – первым в Российской Федерации стримером.

Страсть подглядывать за чужой жизнью – она, конечно, не новая. Древнейший жанр литературы, видимо, сплетня. Но веками и от выдуманных героев, про которых читали в книгах, и от реальных героев, за делами которых пристально следили, требовали сюжета. Герои должны были совершать подвиги или гнусности, вообще, хоть что-нибудь совершать. Что-то такое, что можно обсудить, осмыслить, сделать выводы.

Есть гипотеза, что ситуацию сломали масс-медиа. Глобальной деревне нужна была глобальная сплетня, а глобальной сплетне – герой с определенным набором характеристик. Во-первых, он должен быть всем известен (ну, это легко, - медиа ведь и делали человека известным). Во-вторых, он должен быть понятным. Время – главная ценность, и про героя надо рассказать быстро, не отвлекаясь на описание лишних подробностей, анализ действий, поиск причин и объяснение следствий. Поэтому героями глобальной сплетни стали эстрадные певцы и актеры, а сюжет упростился по максимуму – измены, свадьбы, парадные фотосессии с красивым фоном.

А интернет, как в свое время кольт, сделал всех равными. Почва была подготовлена десятилетиями дрессировки, выученной привычкой следить за унылыми приключениями красивых, но, как правило, скучных людей, делать их жизнь своей, подменять свою чужой.

И теперь вот у каждого в кармане – буквально в кармане, в смартфоне, - собственное медиа. Любой может стать звездой. Измены, свадьбы и фотосессии – не такое уж хитрое дело (особенно когда каждый сам себе еще и фотограф, и даже видеооператор). Все одинаково ценны (и это здорово, и к пониманию этого люди как раз шли веками, споря, сочиняя мудрые книги, убивая друг друга, дошли). Все сюжеты достойны рассказа, несмотря на некоторое их однообразие.

Людей не пришлось уговаривать. Они, используя все доступные теперь инструменты, рассказывают о себе все, и показывают все, что можно показать. Интернет оказался громадной исповедальней, где любой может стать священником, хотя роль грешника, конечно, предпочтительнее. Все теперь рассказ, все – зрелище, и всем нужны зрители.

И зрители пока еще находятся. Это феномен, на который «Новая этика» только обращает внимание – тут нужны серьезные исследования самых разных ученых, конечно. Ну, подумайте, - война, например, это яркое зрелище, в котором вы чаще всего не можете, да и не хотите, пожалуй, принять участия. Но готовы посмотреть (так CNN превратила в шоу мирового масштаба Войну в заливе). А вот компьютерная игра – вещь, доступная любому. И, вроде бы, играть самому – куда интереснее, чем смотреть, как играет другой. Это кажется очевидным.

Но нет, сотни тысяч людей выбирают как раз смотреть.

Смотреть, как другие играют, как распаковывают коробку с новым смартфоном, смешно едят, не смешно едят, произносят затянутые монологи, в которых нет ни остроумия особого, ни глубины мысли. Однако конкуренция все жестче, а зрителей все меньше. И это какая-то новая конкуренция. За внимание бьются теперь не рассказчики исключительных историй, а рассказчики историй одинаковых.

Интернет открыл в нашей обыденности нашу исключительность. И превратит, наверное, постепенно в одно большое сообщество говорящих и показывающих. Говорящих о себе, показывающих себя миру, в котором вовсе не осталось зрителей, слушателей, и читателей.

А пока читатели – редкий, вымирающий вид, – все еще существуют, мы расскажем, как живет стример, что о стриминге думает психолог, случались ли в прошлом похожие вещи (спойлер – ну, разумеется!), что об этом пишут ученые, и как все это связано с политикой.