Тоталитарный интернет

Тоталитаризм, порожденный свободой

Как новые возможности и прорыв к свободе приводили к вещам совершенно противоположным

Орсон Уэллс во время трансляции на CBS Radio радиопостановки по роману Герберта Уэллса «Война миров». 1938. Wikimedia Commons
Текст: Андрей Громов

Интернет подарил нам невиданную возможность общаться. Он менял мир на наших глазах, делал его свободнее, то есть лучше. Люди теперь могут разговаривать без посредников, без контроля со стороны власти или кого бы то ни было, могут играть любую роль, могут создавать персонажей, жить любой жизнью. Ничто не предопределено, ничто ни задано раз и навсегда - полная свобода, живая и манящая. Сейчас в это трудно поверить, но именно так все начиналось.

Впрочем, интернет не первое явление в истории человечества, которое началось с прорыва к свободе, а потом… А потом превратилось в мрачный тоталитаризм или способствовало его установлению.

Как древнегреческая демократия стала тоталитарной тиранией

Жак-Филипп-Жозеф де Сен-Кантен. «Смерть Сократа». 1762

École nationale supérieure des beaux-arts

Платон и Аристотель не так, чтобы во многом сходились, но оба считали демократию худшим из возможных видов правления. И, надо сказать, у них были на то основания.

Сразу стоит оговориться, что речь идет о демократии древнегреческой, которая называется тем же словом, что и современная электоральная демократия, но по сути на нее мало похожа. В Греции власть народа была прямой, люди принимали все законы сообща, а государственные должности занимали по воле бобов ежегодно сменяя друг друга. Эталоном для всех служила демократическая система Афин.

То есть не демократия, а мечта! Нет никаких депутатов, партий, чиновников, бюрократии и всего такого прочего. Вот такой прорыв к живой свободе. Однако, как раз во времена Платона и Аристотеля этот прорыв к свободе начал явственно попахивать тоталитарной диктатурой.

Оказалось, что любые невзгоды, проблемы и неудачи люди, собравшись вместе на экклесии (народном собрании), склонны решать с помощью ограничений и запретов, особенно на слова, идеи и мысли. Ограничения и запреты проблем, конечно, не решают, но при демократии это приводит не к их отмене, а к ужесточению наказаний. Потому что людям, когда они собираются вместе и думают, что делать, приятно, если они правы, и совсем не приятно слышать и понимать, что они ошибаются.

В Греции постоянно шли какие-то войны, а потому народное собрание Афин строго следило за тем, чтобы в их городе не было измены. Изначально под изменой подразумевались какие-то действия, наносящие конкретный вред гражданам города или политике Афин, но в логике демократии оказалось очень легко назвать изменой любые идеи или даже слова, которые неприятны большинству. Так был принят закон, карающий смертью за «неподобающие мысли»: «Кто будет говорить о богах и небесных силах иное, чем говорили отцы и деды, тот виновен в государственной измене».

Анаксагор утверждал, что «Солнце - раскаленная глыба величиной с Пелопоннес, а Луна это такая же Земля, как наша», и его за это привлекли к суду. И наверняка казнили бы, если бы у него в друзьях не оказался один из отцов-основателей афинской демократии - Перикл. Впрочем, даже заступничество Перикла не спасло Анаксагора от изгнания. Меньше повезло Протагору, которого привлекли к суду за высказывание: «О богах трудно сказать, существуют они или нет, потому что предмет этот сложен, а жизнь наша коротка». Ему пришлось бежать из Афин, но по дороге он утонул в кораблекрушении. Ну и конечно, казнь Сократа - его обвинили в том, что его слова портят нравы афинского юношества - стала вершиной достижений афинской демократии на пути к живой свободе.

И тут, наверное, самое время вернутся к Платону. Для него - ученика Сократа - хуже демократии была только тирания. Впрочем, тиранию он определял и описывал, как прямое следствие демократии: люди утомляются сами решать, кого надо казнить, что еще запретить и ограничить, и в итоге с удовольствием передают власть тирану, который это делает за них.

Как реформация стала тоталитарным сектантством

Проповедь Мартина Лютера. Иллюстрация из книги Germania : dos mil años de historia alemana. Барселона, 1882

Fondo Antiguo de la Biblioteca de la Universidad de Sevilla

31 октября 1517 года Мартин Лютер написал 95 тезисов (легенда гласит, что он их собственноручно прибил к воротам Замковой церкви в Виттенберге), в которых обрушился с предельно жесткой критикой на самые основы католического вероучения. Ключевые идеи Лютера, которые были восприняты, поддержаны и развиты по всей Европе, касались высвобождения людей из-под тотальной опеки церкви, монахов и священнослужителей. Для спасения души не нужен никакой посредник перед лицом Господа. По сути дела, реформация радикально изменила коммуникацию человека с Богом. Если раньше нужен был посредник в лице Церкви, то теперь человек и даже целые сообщества людей получали право общаться с Богом напрямую.

Впрочем, энергия высвобождения от опеки Церкви, от мнений церковных авторитетов, от церковных структур и всего такого очень скоро дала совсем обратный эффект.

Пока церковь обладала властью отпускать грехи, пока угроза вечных мук уравновешивалась милосердием Господним, добрыми делами и молитвами монахов, люди куда больше ценили свободу и не слишком парились по поводу того, чем заняты соседи. Однако, в ситуации, когда общины верующих сами стали решать, что нужно для спасения души, сразу оказалось, что Господь не милосерден, а предельно строг, дьявол повсюду, а любая свобода - прямой путь к вечным мукам в аду.

Протестантские общины стремительно создают жесткие своды правил и неукоснительно законов ограничивающих людей буквально во всем. Мы уже писали о том, как великий реформатор Жан Кальвин создал в Женеве специальные отряды (полицию), которые должны были следить за тем, чтобы люди у себя дома вели нравственный образ жизни и не предавались греху: чтению книг, болтовне, веселью, излишествам в еде. Все, кто рядом, по новой логике протестантских общин, - это либо свои, стремящиеся к спасению, либо агенты дьявола, которые прямо угрожают спасению души. Отсюда и тотальный контроль за жизнью людей, отсюда и свирепые наказания за отступления от жестких правил. Охота на ведьм - массовое уничтожение людей, подозреваемых в сношениях с дьяволом, почему-то приписывается католической инквизиции, хотя это феномен, развившийся именно в протестантских сообществах XVI-XVII веков.

Как радио способствовало созданию тоталитарных государств

Орсон Уэллс (крайний справа, стоит) во время трансляции радиопостановки на CBS Radio по роману Герберта Уэллса «Война миров». 1938

Wikimedia Commons

«Сила, которая превращает религиозное и политическое течение в несокрушимую лавину, это – магическая сила звучащего слова», - эта формула Гитлера очень хорошо объясняет, почему многие исследователи последних 70 лет убеждены в ключевой роли, которую сыграло ради в формировании тоталитарных государств. Магия слова, которое, благодаря радио, слышат все, везде и одновременно - делает нацию единым организмом, управляемым и направляемым этим самым голосом. Благодаря радио люди теперь каждый день знают, что думать, чего хотеть, кого ненавидеть, причем не каждый по отдельности, а все вместе, в едином порыве. И от этого голоса не спрячешься, он везде.

Но начиналось радиовещание (в 20-х годах ХХ века), как порыв к свободе, как невиданная до того возможность общаться. Радио должно было изменить мир, сделать его лучше и свободнее.

Можно услышать голос человека, находящегося за десятки (потом сотни и тысячи) километров, можно передать свой голос, можно услышать что-то, что творится там, где ты не можешь быть, можно буквально не вставая с места передать и рассказать другим, совсем незнакомым людям что-то интересное или важное. От всей этой свободы и всех этих удивительных возможностей голова идет кругом.

Впрочем, к началу 30-х радио больше не увлечение энтузиастов - оно становится массовым и всеобщим. Причем даже более массовым и всеобщим, чем пресса или книги, - ведь и в самых развитых европейских странах значительная часть населения просто не умела читать.

И вот тут как раз начались проблемы со свободой и порывом.

Во-первых, массовый слушатель оказался совсем не заинтересован в том, чтобы рыскать по эфиру в поисках новых контактов. Ему хотелось просто включить радио и слушать.

Во-вторых, свобода радиолюбителей и радиовещателей почти сразу натолкнулась на проблему госбезопасности. Многие радиочастоты использовались «для важных военных и гражданских коммуникаций», и правительства всех стран довольно быстро стало жестко ограничивать (лицензировать) вещание. А учитывая, что регулярное радиовещание оказалось делом дорогим с неочевидным коммерческим потенциалом - газету можно было продать за деньги, а как брать деньги с радиопередачи было не совсем понятно, - радиовещание стремительно монополизировалось и централизовывалось.

Итак. Массовый потребитель, централизация и монополизация. На выходе это дало принципиально новый уровень возможностей пропаганды, невиданный доселе.

То, как воздействовало радио на людей, лучше всего иллюстрируют даже не речи Гитлера, не советские дикторы, клеймящие врагов народа, а радипостановка Орсона Уэллса (по роману Герберта Уэллса) «Вторжение с Марса» 1938 года. Постановка была сделана в формате репортажа имитирующего (пародирующего) реальное нападение марсиан на Нью-Йорк. Передача еще не закончилась, а на трассе Нью-Йорк - Филадельфия образовалась многокилометровая пробка - люди в панике бежали из города, спасаясь от инопланетян. Тысячи американцев, наоборот забаррикадировались в домах собираясь с оружием в руках отбиваться от пришельцев. В Нью-Джерси (куда, как сообщили по радио, двигались марсиане) была мобилизована Национальная гвардия и моторизованные пожарные бригады.

Орсон Уэллс хотел сделать крутое шоу, хотел, чтобы было весело и классно. Но раз люди ведутся, то их можно «вести». Радио - «самый важный и надежный инструмент для руководства народом», - так говорил Геббельс. И не только говорил, но и делал.

Впрочем, история радио на тоталитаризме не кончается и тоталитаризмом не ограничивается. И это хорошая новость. Следующая технологическая волна - изобретение транзисторных приемников - все поменяла.

В 30-х радио - это большой ящик в комнате или репродуктор на площади, или в общественном помещении. То есть слушают его по большей части не индивидуально, а в кругу других людей - семьи, сослуживцев, соседей или односельчан. Эта весомость и обобществленность радио в том числе и создавала тоталитарный эффект.

Начиная с 50-х радио - это маленькая штука, которую вы можете держать в руке, брать с собой, слушать там, где вам хочется. И это кардинально меняет эффект радио и меняет саму логику радиовещания. На место весомости приходит легкость, на место общественному пространству - пространство личное, приватное и частное.

Человек теперь один на один с этим самым «звучащим словом», и его тоталитарная магия потеряла свою силу.