Ответственность программистов

Утро магов

Могут ли компьютерные сервисы поменять наше представление о власти

Павел Ковалевский. «Извозчик». 1902 год. Донецкий областной художественный музей
Текст: Иван Давыдов

Однажды, совсем давно по меркам моей невыдающейся жизни, и вчера по меркам историческим, то есть лет пятнадцать тому назад, — я опаздывал на работу. И совершил общую для всех, кто в Москве рано утром опаздывает на работу, ошибку. Я решил, что на такси будет быстрее. Долго ловил машину. И медленно, понимая, что обречен, пропустив все утренние встречи и потеряв необходимость спешить, тащился внутри раздолбанной, скверно пахнущей шестерки по бесконечным пробкам столицы. Водитель на беду мою оказался разговорчивым, причем говорил в основном о гнусности пассажиров. Часа, не соврать, полтора. Видите, это было так неприятно, что я до сих пор помню.

Когда до места оставался километр примерно, мы встали уже намертво. «А я говорил, что в центре жестко», — сообщил мне мудрый мой водитель. Впрочем, выразился он порезче. И добавил: «Так вот один тоже затащил меня в пробку, а потом — тормозни, я здесь выйду. А я ему, нет, умник, вместе влипли, давай, сиди, а то мне скучно. Или голову тебе монтировкой расшибу». Не знаю, как он угадал мою мысль, но выходить я не стал, смиренно дождался, когда пробка наконец рассосется, и потом еще пару минут выслушивал рассуждения про то, что ехали мы долго (надо же, я и не заметил), и надо бы накинуть. И отборную ругань вслед, когда накинуть все же отказался.

Нам всем везет, такое больше невозможно. Мне не нужно стоять в грязи у обочины, и тянуть руку навстречу мчащим (или, что в столице чаще, ползущим) мимо автомобилям. Не надо торговаться, не надо кивать головой в ответ на вечный таксистский вопрос — «Дорогу покажешь?» Я заранее знаю, когда приедет за мной машина. Туда, куда нужно мне, а не туда, куда удобно таксисту. Как его будут звать, сколько будет стоить поездка и сколько времени она займет. И я точно ничего не накину — деньги в конце пути просто спишутся с карты. У меня, как и у всех вокруг, в телефоне три программы для вызова такси. Жить мне стало проще. Ну, хоть в этом. Токсичным таксистам, возможно, нет, но мне их почему-то не жалко.

***

Вы сейчас удивитесь, но это разговор про политику. Про столкновение обычного человека с властью. Обычный человек, которому не хватает времени на чтение, ну, хотя бы Фуко, как правило думает, что власть — это президент, министры, депутаты какие-нибудь. Параллельный мир, с которым у него, обычного человека немного шансов столкнуться. Конечно, он так думать перестает, когда полицейский (тоже власть, но уже близкая, данная нам в ощущениях, чаще — неприятных), бьет обычного человека дубинкой по голове, исполняя очередной нелепый закон, принятый депутатами и подписанный президентом. Но это, к счастью для нас, обычных людей, все-таки случается не часто.

Однако на самом деле власть многолика, и почти любые отношения, в которые мы вступаем с другими обычными людьми можно описать в терминах власти и подчинения. Властью согласиться или не согласиться отвезти меня на работу обладал тот самый таксист, без любви помянутый выше. Вроде бы, после того, как мы заключили устный контракт на предоставление им услуг по доставке меня из пункта А в пункт В, власть его заканчивалась. Но это иллюзия: он ведь сумел не выпустить меня из машины, нашел нужные слова, и попытался потом в одностороннем порядке пересмотреть условия контракта. Конечно, ему было бы сложнее это сделать, если бы наш контракт был формализован, но отношения между людьми — местность топкая, и один человек, буде возникнет у него такой порыв, всегда найдет возможность обмануть другого. Тут, конечно, не без рисков, но риск, поговаривают, благородное дело.

Можно в качестве наглядного примера вспомнить ситуацию тотального дефицита в Советском Союзе, где для обывателя, не озабоченного борьбой за свою и чужую свободу, настоящей властью был не генсек, а завмаг. Оператор, узурпировавший право предоставлять доступ к товарам и услугам.

Цифровой мир тяготеет к систематизации взаимоотношений такого рода. Все, что можно формализовать, формализуется, все превращается в сервис с понятным интерфейсом, произвол исключается. Для того, кто предоставляет услугу, здесь боль — утрачивать власть всегда тяжело. Но для потребителя здесь сплошные удобства. Это важное слово – «удобства», запомним его, оно нам еще понадобится.

***

Чем выше власть — тем больше в ней тайны. Во власти таксиста ничего таинственного нет. С властью юриста или банкира – все уже сложнее, хотя у обычного человека остается иллюзия, будто он способен самостоятельно разобраться в законах страны, или в правилах игры на финансовых рынках, стоит только захотеть да время свободное отыскать. Власть короля — сплошная загадка. Рядовой человек не способен осмыслить тайны крови, не способен постичь, почему он должен подчиняться. Должен — и все. Действия таинственной власти для него непонятны (и часто страшны). На этом власть держалась тысячелетиями. Но историю европейской цивилизации, или европейского проекта, если хотите, как раз и можно описать как борьбу общества (то есть совокупности обычных людей) против таинственной власти. Или – если мы ищем позитива — как борьбу за прозрачную власть. За то, чтобы власть не передавалась по праву рождения, а становилась результатом честной конкуренции, ведущейся по понятным правилам, за то, чтобы власть отчитывалась перед обществом, за то, чтобы власть объясняла свои действия. Борьба в целом вышла успешной, но власть и в самых наидемократичнейших странах, конечно, не сдается. Власти хочется быть таинственной — она ведь тоже ищет для себя удобств, а действовать неподотчетно удобнее, чем отчитываться. Произвол привлекателен не только для таксистов. Президенты ничем не лучше.

Власть изобретает целые зоны, куда обществу ход закрыт по рациональным, вроде бы, причинам, — таковы, например, зоны ответственности спецслужб. Спецслужбы эти зоны пытаются расширить, а что бывает со странами, во главе которых оказываются выходцы из спецслужб, россиянам долго рассказывать не надо. Там, конечно, ни о прозрачности, ни о подотчетности речь вести не приходится.

Наступающий мир удобных и общедоступных сервисов должен, видимо, окончательно похоронить старую модель власти (см. тему «Деконструкция демократии», на «Новой этике» вышло достаточно материалов как раз про это). Власть таксистов уже кончилась. Юристы с банкирами на очереди. В перспективе — и политическая власть, власть в чистом виде, должна будет под требования нового мира подстраиваться.

Конечно, это порождает страхи. И, например, за походом российской власти против мессенджера Telegram можно углядеть следы таких страхов. Людям, привыкшим царить в мире старых правил, непонятна эта удобная и неподконтрольная штука, создатели которой почему-то отказываются подчиняться их требованиям. И сделать с ними ничего не получается. Остается только в бешенстве крушить все вокруг. Напуганные люди часто так себя ведут, в этом нет особенной новости.

В этой новой битве — а битва только начинается, поверьте, — обычный человек, естественно, не на стороне власти. Те, кто делает нам удобно, куда симпатичнее, чем те, кто привык нас пугать и обманывать.

***

В самом начале безумной пляски Роскомнадзора, громившего интернет ради победы над дуровским мессенджером, довелось увидеть прекрасный комментарий к происходящему: «Паша нажал какую-то кнопочку, и все опять заработало».

Здесь все. Лучше и не опишешь отношения обычного человека с удобным и дружелюбным сервисом цифровой эпохи. Я вообще не понимаю, как это все работает. Я не понимаю, как они на самом деле выбирают для меня таксистов, врачей, юристов, банки, и, в перспективе, президентов. Не понимаю, что я им про себя рассказываю, и какие рычаги давления на меня отдаю в их руки. И что они дальше будут с полученным знанием делать, и как полученную власть используют.

Мне удобно. И за это удобство я готов отказаться от права выбора. Сервис создает иллюзию выбора, но на самом деле навязывает мне услугу. Ко мне приедет Ибрагим, тридцати лет, любит рыбалку и Моцарта. Это сегодня. Мной в ближайшие шесть лет будет править Владимир, этот постарше, любит рыбалку и «Любэ». Это завтра.

Ой, нет, тоже сегодня, но понятно, что я о другом.

В старом, досервисном мире у потребителя тоже ведь оставалось право на произвол. В новом мире у него это право отнимают. Программа не терпит иррациональности, а ее создатели не видят в уничтожении иррациональности большой беды. И потом, они ведь ни к чему меня не принуждают. Я могу, как и прежде, стоять в грязи у обочины с протянутой рукой. Шанс на то, что мимо однажды все-таки проедет романтик в вонючей раздолбанной шахе, который без всяких агрегаторов согласится отвезти меня до места, если, конечно, дорогу покажу, все еще есть, хоть и небольшой.

А итогом борьбы за прозрачность власти и прочие подобные прелести оказывается ситуация, в которой власть снова превращается в тайну. Как передо мной отчитываться создателю очередного сервиса? Что он мне, профану, может сказать? «Ну, ты же видишь, что так удобней?».

Вижу, удобней, а все же ощущаю смутный страх. Не похожий, наверное, на страх носителей старой власти (где я и где власть?), но это слабое утешение.

Хотя… Кто вообще сказал, что жить внутри антиутопии неприятно?