Новое ханжество

Восстание сосков

Что общего у нового ханжества с вечной безответственностью?

Джон Уильям Уотерхаус. «Гилей и нимфы». 1896. Manchester Art Gallery
Текст: Иван Давыдов

На днях возле нью-йоркского офиса Facebook собрались десятки обнаженных женщин и несколько мужчин. Или все-таки не совсем обнаженных – соски у женщин были заклеены увеличенными фотографиями мужских сосков. И совсем уж большими фотографиями все тех же сосков они прикрывались. А некоторые – обмахивались, будто веерами. Погоды, знаете ли, стоят дивные.

Известно даже, фотографии чьих именно сосков пригодились для святого дела борьбы за вашу и нашу свободу. Это ударник Red Hot Chily Peppers Чад Смит, а также художники Андрес Серрано и Спенсер Тупик. Собственно, Тупик, мастер изобретать разнообразные поводы, чтобы собрать в общественном месте побольше голых людей, и придумал этот флешмоб в знак протеста против политики Instagram и Facebook. За изображение женского соска в социальных сетях банят, за изображение мужского – нет.

Хотя (наверное, во мне говорит не вовсе задушенный сексист, простите старику его причуды) на женский смотреть куда приятнее.

Называлось шоу #WeTheNipple («Мы – сосок»). И было это, во-первых, весело, во-вторых, красиво, а в-третьих, – о важном. Дело ведь не в возможности, в конце концов, увидеть фотографию женского соска. Хватает пока таких возможностей. А некоторые, особо везучие, поговаривают, видели не только фотографии, но даже и сами соски. Дело – в способе относиться к жизни и к себе внутри этой жизни.

***

Одному не отстреляться, чтобы пояснить свою мысль, позову на помощь великого снайпера. В «Правилах жизни Клинта Иствуда» (спасибо, Esquire!) есть такая вот короткая история: «В Исландии я был на одном водопаде. Вместе с другими людьми я стоял на небольшой каменной платформе, откуда открывался вид на водопад. У многих были дети. От пропасти нас отделяла только натянутая веревка. И я подумал: в Америке они бы обнесли все сеткой и высоченным забором. У них на уме была бы одна мысль: если кто-нибудь упадет, то тут же появится его адвокат. Но там, в Исландии, люди думают так же, как раньше думали в Америке: если ты упал, ты идиот».

Новое ханжество – отличное удобрение для новой несвободы

Честно говоря, я не знаю, остались ли в Исландии, да и вообще хоть где-то в тех местах, которые мы называем «Европой» или «Западом», и частью которых себя безосновательно мыслим, люди, способные под этими простыми словами подписаться. Сказать: «Да, я отвечаю за себя. Я понимаю и принимаю риски, которые подбрасывает мне жизнь. Я не требую превратить в мою жизнь в подобие палаты для опасного сумасшедшего в психушке, где все стены обиты мягкой тканью, и нет ни одного острого выступа». А ведь это, вроде бы, такие простые слова.

***

Еще одна притча, терпение, а потом уже выводы. Лет пять или шесть назад официальная Россия со страшной силой озаботилась защитой детей от вредной информации. Елена Борисовна Мизулина, великая, легендарная, тогда – депутат ГД, а теперь – и вовсе сенатор, подняла знамя борьбы. Принят был соответствующий закон. И началось.

И вот как-то раз, глубокой ночью, мне не спалось. Читать уже тоже не было сил. Я включил телевизор, и телевизор стал мне показывать фильм Валерия Тодоровского «Стиляги». Мюзикл о жизни неформалов пятидесятых годов прошлого века с жуткими переделками хитов от самых знаменитых русских рок-групп.

Вы сейчас не поверите, наверное, это страшно, не хочется даже говорить про такое, но в фильме есть эротическая сцена. Главный герой занимается любовью с актрисой Оксаной Акиньшиной. Тодоровский решил сцену с максимально возможной целомудренностью: сначала участники долго снимают друг с друга уродливые советские наряды, а потом зрителю пару минут показывают странички из ксерокопированной «Кама-сутры», которую тайно читают московские стиляги, чтобы познать секреты плоти. И все это под изувеченную песню Виктора Цоя «Восьмиклассница».

Но вот после – такое случается, верьте на слово, девственники, – показали, как утомленные любовники лежат в постели, прикрывшись слегка одеялом. И у мужчины там, где должна быть грудь, – и есть грудь, с сосками, как полагается. А у Акиньшиной – какое-то мутное марево. Живот, потом что-то вроде бледного болота, потом голова.

Все хотят в комнату со стенами, обитыми мягкой тканью, где за них уже обо всем подумали

Конечно, это чтобы защитить детей. Вдруг дети, презрев оговоренные возрастные ограничения, не лягут спать. И посмотрят фильм «Стиляги». И увидят грудь актрисы. И.

Честно сказать, я даже не знаю, что должно следовать за этим «и». Но уверен, что узнав, будто у женщины вместо груди невнятное пятно, ребенок мужского пола получит тяжкую травму. И будет женщин бояться. И выберет, возможно, путь, от которого его должен в России оберегать еще один закон, инициированный в свое время депутатом Виталием Милоновым – «Закон о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних».

Лучше уж мужская грудь, пусть несимпатичная, плоская и покрытая редким волосом, чем этот вот мутный ужас.

***

Родители ленятся отвечать за детей, дети вырастают и ленятся отвечать за себя. Все хотят в комнату со стенами, обитыми мягкой тканью, где за них уже обо всем подумали. Обижаются на каждую оставленную жизнью царапину. Ищут поддержки и находят поддержку. Из такой вот лени прорастает страх. Понятно, что социальными сетями руководят нормальные и современные люди. Едва ли им так уж омерзителен вид женской груди. Скорее, все ровно наоборот. Просто они боятся. Например, законов, которые возникают именно потому, что люди не хотят за себя отвечать.

В этой лени и в этом страхе – корень нового ханжества. А новое ханжество – отличное удобрение для новой несвободы. И – слава героям (геройкам? «героиня» ведь – сексистское слово из прежнего языка), пришедшим голыми к офису Facebook. «Свобода на баррикадах» Эжена Делакруа тоже, если помните, была топлесс.

А мы, чтобы завершить уже наконец эту сбивчивую проповедь, давайте вспомним великого нашего Хлебникова:

Свобода приходит нагая,
Бросая на сердце цветы,
И мы, с нею в ногу шагая,
Беседуем с небом на «ты».