Смерть флирта

Научный контекст: онлайн-флирт как игра

Что исследователи думают об опасностях и прелестях онлайн заигрываний 

«Маски комедии дель арте». XVII в. Museo teatrale alla Scala
Текст: Оксана Мороз

Мы все флиртуем онлайн. Кто-то пользуется несколькими приложениями для онлайн-дейтинга, другие время от времени посылают сообщения фривольного содержания, снабжая их игривыми стикерами, гифками или даже селфи. И довольно часто мы уже не видим различий между старыми-добрыми романтическими ухаживаниями и кокетством в Telegram-канале. Может, их и нет? А онлайн-флирт (и остальные опосредованные сетью телесные практики — секс, например) — норма для современного человека, слабо различающего оффлайн реальность и действия в киберпространстве? Наблюдая за развитием сетевых сообществ, ученые исследовали этот специфический вид онлайн-общения в поисках ответа на вопрос: что же происходит между/с людьми, когда они вступают в романтические отношения посредством всевозможных цифровых инструментов?

Что такое онлайн-флирт и чем он отличается от обычных оффлайн-заигрываний?

Whitty M. T. Cyber-flirting: Playing at love on the Internet // Theory & Psychology. – 2003. – Т. 13. – №. 3.

Первые попытки понять, как устроен онлайн-флирт, предпринимались учеными до «визуального поворота» в сетевой коммуникации. Иными словами, до того момента, когда люди стали придавать большое значение не только вербальным сообщениям, но и разного рода изображениям и способам их производства. В поле зрения «киберсексологов» не наблюдалось множества эротических видеочатов, зато люди, ведущие откровенные переписки, встречались часто. Именно поэтому флирт в виртуальном пространстве изначально описывался, прежде всего, как практика обмена текстами, которые были призваны заинтриговать и возбудить собеседника.

По словам психолога Моники Уитти, специализирующейся на анализе специфики романтических онлайн отношений, флирт такого рода представлял особый интерес. Парадоксальным образом он оказывался вербальным «соблазнительным» поведением, никак не поддерживаемым при этом языком тела. Прежние рекомендации в духе «Как научиться флиртовать?» в ситуации, скажем, онлайн-форума не работали. Жесты, мимика, раньше выступавшие доступной сигнальной системой, не использовались в процессе удаленного общения. Даже секс по телефону не был настолько текстоцентричен: во время телефонного звонка мы слышим голос, и с помощью звуко-голосовой эмоциональной модуляции (шепота, вскрика) можно передавать разные переживания. А в обмене текстовыми сообщениями в начале 2000-х гг. и такая малость, вообще-то существенно меняющая восприятие собеседника, была редкостью.

Чем же был онлайн флирт во времена гегемонии чатов наподобие «Кроватка»? По мнению Уитти, прежде всего, «игрой в любовь». Это был опыт создания т.н. потенциального пространства (термин психолога Дональда Винникотта), где человек мог конструировать альтернативное поведение (создавать «ложную самость», False Self), заново определять себя и окружающих людей, вырабатывать компенсаторные и коммуникативные механизмы взаимодействия с любыми собеседниками. И это была своего рода «безопасная территория». Тот, кто находился в ее пределах, имел возможность принять участие в любых экспериментах и не бояться их последствий — они, как и другие рискованные действия, в этот период существования интернета редко расценивались как «реальные», имеющие ощутимые для истинной идентичности человека последствия.

При этом полученный положительный опыт открыт для использования за пределами интернета. Считалось так: если в процессе секстинга пользователь овладевал искусством использования смайликов или буквенных регистров для выражения страсти, непреодолимого желания или, напротив, застенчивой заинтересованности, то и в любых других актах онлайн-общения становился гораздо результативнее. Сетевые «игры в любовь» виделись как полезный инструмент развития навыков цифрового присутствия — как и прочие форматы игрового многопользовательского взаимодействия.

Тогда виртуальные заигрывания — это просто игра? Они совершенно безопасны?

Whitty M. T. Anatomy of the online dating romance scam // Security Journal. – 2015. – Т. 28. – №. 4.

Не совсем так. Как писала та же Уитти уже в 2010-х годах, увлеченность интернет-общением, уверенность в безопасности подобных практик и использование их для балансировки «мира, который создаю я» и «мира — такого, каков он есть», т.е. настройки собственной идентичности формирует новые уязвимости пользователей. Возьмем самый простой пример: известно, что все большее распространение получают разные виды мошенничества, совершаемые под видом любовных переписок.

Как заявляют представители британского Агентства по борьбе с серьезной организованной преступностью (The Serious Organised Crime Agency, SOCA), с которыми консультировалась Уитти, обычно такого рода правонарушения реализуются путем нехитрых и пошаговых манипуляций. Сначала злоумышленник создает фейковый аккаунт с привлекательными фотографиями — на сайте знакомств или в соответствующем приложении. Затем отвечает на ухаживания, делая общение все более интимным и как будто доверительным. Когда собеседник уже находится в эмоциональной зависимости от преступника-скаммера, последний начинает вымогать деньги и даже может прибегнуть к абьюзу — в онлайн-форме, конечно. Например, способен применить технологии сталкинга и начать преследование жертвы в социальных сетях или на других публичных сетевых площадках с целью аутинга, шантажа или публичного принуждения к действиям сексуального характера.

Так что по мере развития интернета и ПО онлайн-флирт не только приобретает все более важную роль в становлении цифровых граждан. Он превращается в один из символов смешанной реальности, где все эмоции, выраженные в сети или за ее пределами, могут быть подделаны. И, наоборот: где любой опыт, даже виртуальный, каким бы недостаточным, неполноценным он не казался, имеет колоссальное значение.

Какие формы принимает кокетство в Интернете?

Chalfen R. ‘It's only a picture’: sexting, ‘smutty’ snapshots and felony charges // Visual Studies. – 2009. – Т. 24. – №. 3. 

Психологи фиксируют постоянное обновление искусства флирта, которое происходит вслед за появлением новых цифровых технологий. Так, увеличение количества пользователей мобильных устройств, оснащенных мощными камерами и ПО для редактирования фото и видео, спровоцировало изменение секстинга. И с конца 2000-х гг. виртуальные заигрывания, ранее имевшие форму обмена текстовыми сообщениями, оказались наполнены визуальным контентом — селфи.

С одной стороны, возлюбленные, вообще близкие люди стали обмениваться снимками как значимыми артефактами довольно давно — скажем, с середины XIX века, когда в моду вошли «карт де визит». Значит, типологически такой вид онлайн флирта наследует старым формам романтической культуры. С другой стороны, эти автопортреты — эротические или даже как будто лишенные такой окраски — функционируют сегодня в других контекстах. Медиакультура, элементом которой выступает селфи, несмотря на требования феминисток, чаще всего построена на сексуализации любого изображаемого предмета. В итоге сексуальная объективация – как норма индустрии моды или кинематографа, в задачи которых входит продажа товаров и услуг посредством демонстрации соблазнительных образов — превращается в повседневность человека.

Отсюда рождается решение: хочешь привлечь внимание, понравиться — превратись в объект желания. Снимай себя в нужных ракурсах (благо технологическая революция снабдила почти каждого мобильной камерой), сопровождай эти фото пикантными подписями и обязательно используй их в общении. Правда, такой подход к саморепрезентации провоцирует ответное потребительское отношение. Поэтому неудивительно, что современный секстинг как одна из самых распространённых форм флирта располагается на тонкой грани между кокетливым поведением и абьюзом.

По словам психологов, сексуальное насилие в этом контексте принимает разные формы: отправки секс-селфи пользователям, с которыми отсутствует договоренность о таком типе коммуникации; требования откровенных фото от людей, не готовых к подобному стилю общения; дальнейшего распространения снимков приватного или даже интимного характера среди широкого круга лиц с целью компрометирования отправителя; включения в коммуникацию пользователей, состоящих с собеседником в отношениях подчинения и/или обладающих более «низким» социальным статусом.

Возникает парадокс. Такая удаленная коммуникация только на первый взгляд выглядит безопаснее, чем прочие эксперименты с личной жизнью — например, в формате случайного секса. И, пожалуй, по-настоящему полезной она может быть для пар с долгой историей романтических отношений, которые хотят разнообразить совместную жизнь. Между такими партнерами уже существует система устойчивых договоренностей о сексуальных нормах; в остальных случаях понять, что для визави оказывается оскорбительным приставанием, а что — дерзким заигрыванием бывает сложно. Кроме того, судя по скандалам со «сливом» фотографий обнаженных звезд, редкий пользователь реально соблюдает правила информационной гигиены. Зато почти всем знакомо ощущении неловкости, которое сопровождает передачу столь личной информации, или страха, возникающего в ответ на угрозу ее опубличивания.

Выходит, флирт наряду с другими формами сетевого общения, служит целям социализации человека и научения — методом проб и ошибок — коммуникативным нормам. При этом онлайн кокетство — своего рода guilty pleasure. Сложно отрицать, что все им занимаются, не очень прилично кричать о собственном опыте на каждом шагу и уж тем более не пристало кичиться сексуальной свободой своего сетевого эго. Особенно в эпоху, когда даже в оффлайн мире отсутствуют в полной мере работающие конвенции о том, что считать харассментом, а что — нет.

Зачем флиртовать онлайн? Есть же проверенные офлайн методы поиска партнеров?

Albright J. M., Simmens E. FLIRTING, CHEATING, DATING, AND MATING // The Oxford handbook of virtuality. – 2014. 

Как известно, статистика страшнее самой наглой лжи, но, похоже, эти цифры близки к правде: чаще всего люди находят партнеров в дружеских компаниях, среди коллег и — внимание — в онлайн-пространстве. Это вовсе не означает, что мы забыли, как устраивать личную жизнь в оффлайн-условиях — например, во время посиделок в клубе у барной стойки или на экскурсии в музее. Это даже может стать своего рода олдскульным приключением: вместо того, чтобы нажатием одной кнопки обеспечить поиск человека, подходящего по всем выставленным параметрам, бродить по городу и пугать показавшихся привлекательными прохожих внезапными знаками внимания. Однако знакомство в сети, специальных приложениях выглядит безопаснее и приятнее.

Во-первых, онлайн-флирт все-таки носит удаленный характер — значит, есть шанс, что наскучившие, ставшие дисфункциональными отношения можно будет завершить с минимальными потерями. И напротив: милое общение можно разнообразить всякими виртуальными сексуальными играми, а значит, превратить романтические отношения в потенциально более глубокое и страстное переживание — особенно по сравнению с обычным «конфетно-букетным» период в жизни пар.

Наконец, благодаря развитию культуры программного обеспечения, в сети можно найти сервисы, подходящие для поиска любого партнера. Если у вас есть специфические предпочтения или ограничения в этом вопросе, вы с легкостью найдете приложение или сайт, предназначенный специально под ваши нужды. Как свидетельствуют составители Оксфордского путеводителя по виртуальному пространству, нишевые предложения (такие как JDate, JSwipe, CatholicMatch, ChristianMingle, SeniorPeopleMeet и т.д.) на рынке онлайн-флирта и дейтинга ценятся пользователями очень высоко. Вы ищете того, кто разделяет ваши религиозные взгляды или предпочитаете найти партнера, который будет соответствовать вашим представлениям о «прекрасном»? Может, не готовы демонстрировать фантазии и желания, но желаете периодически осуществлять их в установки в сексуальном поведении без необходимости публично оправдываться или объясняться? Создатели онлайн-сервисов демонстрируют в этом вопросе цинизм, граничащий с невероятной толерантностью, и обслуживают любые непатологические предпочтения, реализация которых не карается законом.

Впрочем, если онлайн-флирт столь полезен для сексуального здоровья человека и даже оказывается более результативным с точки зрения создания условий для серьезных отношений, нежели случайные оффлайн-знакомства, почему его существование вызывает столько вопросов? В первую очередь, по той простой причине, что виртуальное общение никогда не равно по своим эффектам реальному взаимодействию двух субъектов. Покручивая ленты социальных сетей и блогов, мы наблюдаем за действиями «улучшенных», социально одобряемых версий других людей, вчитываем в их поведение желанные нам смыслы, и свою онлайн-идентичность конструируем аналогичным образом. Мы смотримся в виртуальное зеркало, отражающее воображаемые нами образы себя и других. Так опосредованная цифровыми технологиями коммуникация, которая, как считалось ранее, осуществляется в безопасном игровом пространстве, указывает на существование пограничной зоны ощущений и переживаний. Испытывая в сети нечто, по некоторым признакам похожее на любовь, мы вполне можем забыть, каково это — строить прочные отношения с реальными, не адаптированными под наши ожидания, людьми.

А если я флиртую в соцсетях, находясь в отношениях, это считается изменой?

Abbasi I. S., Alghamdi N. G. When Flirting Turns Into Infidelity: The Facebook Dilemma //The American Journal of Family Therapy. – 2017. – Т. 45. – №. 1.

На самом деле вопрос стоит формулировать так: сказывается ли на отношениях с близкими людьми болезненная привычка современных пользователей постоянно обитать в социальных сетях, общаться там с толпами мало знакомых людей и снабжать их при этом информацией довольно личного характера?

Дело в том, что иногда отличить многочасовую и в общем ничего не значащую болтовню от флирта довольно сложно, и в некоторых случаях природа этих явлений идентична. Увлекательные разговоры в сети, что мы ведем с калейдоскопом «друзей», которых при встрече можем даже не узнать, кажутся интереснее, нежели обычные, связанные с реальной повседневной, бытовой жизнью, беседы с партнером. Эта плененность многообразием онлайн-коммуникации нередко приводит к снижению качества даже устойчивых взаимоотношений: те, кого вы игнорируете ради сообщения в мессенджере, чувствуют себя покинутыми, жертвами безразличия.

И в таком случае не так уж важно, имеет ли место физическая измена, сопровождаемая онлайн-флиртом, или речь идет «всего лишь» об эмоциональной неверности, т.е. усилении связи с другими людьми и уменьшении внимания, уделяемого близким. Придется смириться: даже простое зависание в соцсетях может спровоцировать семейные раздоры, которые некоторые специалисты окрестили зонтичным термином «Facebook-related conflict». Флирт здесь — лишь частный пример того, как нормативные для интернета быстрые и постоянно множащиеся акты интеракций ставят под сомнение витальность нормальной социальной жизни.

Это вообще нормально?

Мы приходим к неутешительному выводу. Онлайн-флирт серьезно отличается по своим эффектам от классических стратегий ухаживания — вместо поведения, описанного формулой «в угол, на нос, на предмет, кринолином покачай», мы практикуем отправку откровенных фото и участие в чатах с явным эротическим подтекстом. Или обмениваемся сообщениями игривого характера с несколькими собеседниками — от скуки или ради собственного эмоционального и психологического благополучия (а такая мотивация не имеет ничего общего с аморальностью). Мы можем даже предположить, что сеть — с ее требованиями предоставления все большего объема персональной информации и интенсивностью коммуникации — вовсе убивает интригу человеческих взаимоотношений. Впрочем, доступность инструментов, позволяющих запостить секс-селфи или пошловатый мем, не облегчает общение. Оно позволяет быстро и безболезненно сделать первый шаг. За которым, как правило, следует целая совокупность поступков, значимых именно своей представленностью в оффлайн-реальности.