Дружим сетями

Попкультурный контекст: дружба длиною в сезон

Самые значимые сериалы про дружбу

© National Broadcasting Company
Текст: Иван Давыдов, Оксана Мороз, Андрей Громов

Еще до того, как социальные сети начали менять представления о дружбе, за деконструкцию образа дружбы взялись сценаристы популярных сериалов, и неизвестно еще, где раньше — на Западе или в России. Наши «Три мушкетера» с Михаилом Боярским — тоже ведь сериал про странную дружбу пьющих мужчин в сомнительных нарядах. Беседовать с френдами в Facebook пользователи пришли уже подготовленными, кто «Друзьями», а кто и «Бригадой».

«Друзья», США, 1994-2004

Сериал «Друзья» начинается с того, что одна из будущих героинь бежит из-под венца прямо в свадебном платье, один из будущих героев разводится с женой, потому что та оказалось лесбиянкой и любит другую женщину. 

Добро пожаловать в новый мир, где уже не семья базовая ячейка общества, не семейные связи определяют базовые ценности и являются опорой для человека. А что? В центре этого нового мира — компания друзей. И тут, наверное, самое время сказать, что у создателей сериала «Друзья» получилось показать этот новый мир в высшей степени привлекательным, что и предопределило его бешеный успех и огромное влияние.

Первое что бросается в глаза — герои сериала совсем разные: три девушки и три парня, у них разные профессии, разные интересы, разные характеры. Никакой общности, кроме случайного соседства. Можно ли сказать, что в основе дружбы героев сериала верность, ответственность, самопожертвование и прочие добродетели классической дружбы? Да нисколько. С героями сериала бывает по-всякому, но чаще они проявляют прямо обратные качества: инфантильность, капризность, эгоизм, невнимательность.

Новый тип дружбы, заявленный в сериале, принципиально лишен какой-либо значимой нормативной нагрузки. Вместо напряжения — легкость. Вместо взаимных обязательств —снисходительность. Люди просто живут и общаются. Ничего кроме эмпатии и общей доброжелательности героев сериала не связывает. Но именно эта связь оказывается полноценной и глубоко человечной, а еще — очень прочной. Десять лет, десять сезонов с героями сериала происходят всякие перипетии. Они влюбляются, удачно или неудачно женятся, теряют и обретают работу, беременеют и рожают, но все это время они вместе, и эта условность сериала воспринимается как реальность нового мира и нового типа дружбы.

«Секс в большом городе», США, 1998-2004

«Секс в большом городе» — первый сериал о полноценной женской дружбе. Вообще в мировой культуре (сексистской, по понятным историческим причинам) женская дружба всегда описывалась как предельно слабая («до первого мужика»), неискренняя и не значимая.

И вот перед нами четыре девушки, которые встречаются за завтраком и разговаривают о своем, о женском, главным образом о мужчинах и сексе. И тут кажется, что это опять про то же — про болтовню и сплетни. Но серия идет за серией, сезон за сезоном, мужчины появляются и исчезают, а героини остаются. Они всегда вместе, несмотря ни на что. Их жизнь вертится на самом деле не вокруг секса, мужчин или карьеры, а вокруг их дружбы.

Героини не подражают мужчинам и мужской дружбе: их разговоры сугубо женские, их взгляд на мир тоже сугубо женский, и даже истерики и срывы тоже сугубо женские. Однако по отношению к друг другу они проявляют все классические добродетели дружбы. Тут и самоотверженность, и взаимовыручка, и честность.

И еще одна очень важная особенность этой женской дружбы — она базируется на общем желании осмысления окружающей реальности. То есть связующим звеном являются все те же «бабские разговоры», которые на практике оказываются какими угодно, но только не бессодержательными и пустыми.

«Улицы разбитых фонарей», Россия, 1997 — по настоящее время

Российские сериалы (так уж сложилось), как правило, развивают тему дружбы через образ воинского союза, отсылают нас к глубинам коллективной памяти, к архетипическим образам друзей-воинов, постоянно готовых к смерти, в том числе и «за други своя». Чаще всего речь либо о друзьях-полицейских, противостоящих миру бандитского беспредела, либо о друзьях-бандитах, бросающих вызов беспределу правоохранителей.

Самый известный сериал первого типа — «Улицы разбитых фонарей» («Менты»). Первые сезоны «Улиц» — малобюджетного сериала о буднях нищего милицейского участка в Петербурге девяностых— стали по-настоящему культовыми, кассеты со стоическим девизом «Делай, что должен, и будь, что будет» раскупали киноманы и простые работяги, а главный литературный критик тех времен, Вячеслав Курицын, даже объявил автора сценариев первых сезонов Алексея Кивинова великим русским писателем. Одному из героев — Анатолию Дукалису — на родине исполнявшего его роль актера Сергея Селина благодарные россияне поставили памятник. Да и сегодня ухмыляющийся Дукалис, которому принадлежит великая фраза «Я дурак, всех положу», — модный стикер в модном «Телеграме».

Сюжеты серий первых сезонов незамысловаты: в сером и страшном Петербурге четверо друзей-ментов, сплоченных риском и совместным распитием спиртного, побеждают всесильных бандитов за счет смекалки за неимением других средств и совершают массу благородных поступков. Позже сериал заметили метровые каналы, бюджеты выросли, а сюжеты испохабились.

Одна продюсерская фирма также рассматривала вариант футуристического продолжения сериала: «Улицы разбитых микроплат», где ржавые, но невероятно честные русские робокопы постоянно пьют масло и борются с киберпреступностью, но дальше синопсиса проект не продвинулся. Впрочем, сериал и без того не хочет устаревать. Переиначенная фраза из заставки сериала стала новым мемом. В классической заставке начальник отдела Соловец кричит коллеге Ларину: «Андрюха, у нас труп, возможно, криминал, по коням!» Современная версия отражает новые реалии: «Андрюха, у нас лайк, возможно, экстремизм, по коням!»

«Бригада», Россия, 2002 год

Известнейший пример русского сериала про воинское братство бандитов — «Бригада». Четверо друзей в конце восьмидесятых организуют банду, которая постепенно превращается в одну из самых эффективных российских ОПГ. Трех умудряется погубить выходец из спецслужб, также двинувший в криминал и политику, но четвертый, главный герой — Саня Белый, страшно мстит и негодяю-оборотню, и его окружению.

Фраза туповатого, но симпатичного героя актера Дмитрия Дюжева, Космоса Юрьевича Холмогорова: «И вообще, мы же с первого класса вместе», — на долгие годы стала афоризмом, которым описывали истоки своей дружбы самые разные люди, от гопников до банкиров.

«Викинги», Канада-Ирландия, 2013 — по настоящее время

Кстати, истории про воинское братство как квинтэссенцию мужской дружбы эксплуатируют нередко со вполне благородной целью: рассказать современной аудитории о древних механизмах формирования общества. Часто подобные сериалы снимаются с опорой на несколько искаженные нормы Public History — и тогда перед зрителем разворачиваются картины славных времен, где мужи были благородны/безрассудны/дерзки, а их поступки определяли будущее человечества в пределах, скажем, одной общины.

Сериал «Викинги» как раз принадлежит этому полю квазиисторических рассказов (недаром он снят специально для телеканала «History»). Он описывает раннее Средневековье, когда легендарный конунг Рагнар Лодброк бороздил морские просторы, захватывая со своими воинами все новые земли и повергая в ужас все новые народы. Вся история Рагнара, его жены и «девы меча» Лагерты, многочисленных сыновей-берсерков и верных соратников, скорее, походит на вольное переложение скандинавской мифологии, и в этом есть особая прелесть. Оживляя кровавые ритуалы северных воинов, их страшные обряды инициации, вероломные обычаи расправ с предателями, шоураннеры вообще-то рассуждают о сути людей. И о том, что даже сейчас в нашем поведении мы можем увидеть отголоски древних норм, благодаря следованию которым человечество в общем-то и состоялось.

Одним из важнейших мотивов всех сезонов становится разговор о ценности убеждений, принципов и верности близких людей. Именно лояльность — нередко, кстати, замешанная на цинизме — формирует общинные связи. Так, собрав небольшое количество близких людей земледелец Рагнар поднимает восстание и становится ярлом, а потом, существенно расширив ряды сторонников, и конунгом. И именно пересмотр ценности каких-то связей позволяет создавать новые союзы. Например, родной брат короля Рагнара, Ролло, презрев обычаи своего народа, проходит обряд крещения и становится герцогом у франков, обретает новую любящую семью среди вчерашних врагов.

Что говорит нам этот сериал о дружбе? Что это один из важнейших способов строить взаимовыгодные отношения с другими людьми. И что романтичное отношение к этим связям и доверие сами по себе не стоят ни гроша. Они хороши, когда порождают утилитарно полезные действия, когда за ними стоят какие-то шкурные интересы. Так в реальности — ну по крайней мере, как ее видят создатели сериала о норманнских «национальных ценностях» — дружба штука кровавая, но достойная воспевания.

«Оранжевый — хит сезона», США, 2013 — по настоящее время

Сериалы про дружбу «по половому признаку» довольно тривиальны и часто воспроизводят стереотипы. Если речь идет о мужской дружбе, то почти всегда получаются рассказы про крепкие взаимоотношения верных соратников, если о женской, то рисуются картины ни к чему не обязывающего общения приятельниц, которых объединяет, например, любовь к красивой жизни или забота о подрастающем потомстве. Совсем не таков сериал «Оранжевый — хит сезона», созданный на основе автобиографической книги американки, имевшей удовольствие отбывать срок в местной тюрьме. Собственно, все сезоны вращаются вокруг описания ужасов, опасностей и приключений, с которыми сталкивается вообще-то весьма добропорядочная белая девушка из обеспеченной семьи, оказавшаяся благодаря доносу своей бывшей подружки наркодилерши в заключении.

Как и многие современные профеминисткие сериалы, этот поднимает массу сложных социальных вопросов. Можно ли судить человека по его прошлому, в котором он вел вполне маргинальный образ жизни, или стоит давать шанс на исправление? Что делает с людьми тюрьма как место принудительного дисциплинирования людей, можно ли ее покинуть, не изменившись? Существует ли специфически «женское» поведение (в тюрьме или где бы то ни было) или мы все — независимо от пола и гендера — обладаем какими-то общими чертами, например, человечностью? Как вообще формируются связи между людьми в местах заключения и в опасных ситуациях? Может ли возникнуть дружба «поневоле» или «вопреки обстоятельствам»?

В сериале действует более 10 постоянных персонажей (преимущественно женских), и хитросплетения их взаимоотношений порождают разные ответы на эти вопросы. С одной стороны, что-то особенное в женской дружбе определенно есть: даже преступницы сплачиваются, когда речь заходит об угрозе благополучию семей, детях. С другой стороны, связи между ними могут простраиваться самыми невообразимыми способами. И вот католическая монашка и мошенница становится близкой подругой трансгендера, бывшая наркоманка из богатой семьи находит поддержку в лице пожилой русской эмигрантки и пособницы бандитов, а агрессивная буч превращается в защитницу убийцы и представительницы т.н. «белых отбросов». Понятно, что в большинстве случаев эти связи почти случайны, распадаются сразу после освобождения одной из заключенных. Но они указывают на очень важную мораль сериала: мы можем сколько угодно рационализировать дружбу, стараться строить ее на корыстных мотивах, но иногда именно детали и обстоятельства помогают обнаруживать близких людей. Из этих ставших реальностью вероятностей и складывается жизнь. И лучше проживать ее сейчас, наслаждаясь нечаянными мгновениями счастья и разочарований, чем пытаться строить ее по какому-то «правильному» сценарию.

«Восьмое чувство», США, 2015 — по настоящее время

Одним из самых необычных сериалов о дружбе можно по праву считать работу сиблингов Вачовски, снявших историю про восьмерых незнакомцев со всего света, телепатически, эмоционально и телесно связанных друг с другом в единый кластер. Короткая жизнь сериала не помешала ему стать культовым, и не только среди фанатов режиссеров.

Во-первых, чисто технически сериал представляет собой демонстрацию чудес профессионализма. Снимавшийся США, Великобритании, Германии, Индии, Южной Корее, Исландии, Мексике, Кении и Индии, он показал мощь сериальной индустрии, способной выдавать продукты, сопоставимые по качеству или даже превосходящие по этому параметру голливудские шедевры. Во-вторых, интонация обоих сезонов очень оптимистична. Современный мир становится все более инклюзивным, в нем могут свободно существовать и общаться самые разные люди, разделенные национальными традициями и привычками. Если они в состоянии найти общий язык, то могут объединяться в устойчивые сообщества, способные противостоять злу и насилию в самых разных формах.

Разумеется, Вачовски сняли фантастический сериал. Их герои проникают в мысли друг друга, почти что меняются телами в экстренных ситуациях и проживают жизни одновременно нескольких человек благодаря особому строению мозга. Они — постлюди, не разделенные государственными границами, зашоренностью стереотипов или идеологий. Будучи почти что одной семьей, они по умолчанию верны друг другу, понимают и принимают сильные и слабые стороны каждого из кластера. Они существуют ровно затем, чтобы превращать в быль все красивые сказки о доверии, дружеских отношениях, понимании. В сериале эта энергия объединения передается реальным близким представителей кластера. В результате то, что можно было принять за галлюцинацию, делирий (например, бесконечные разговоры с воображаемыми друзьями, то возникающие, то исчезающие навыки и умения) превращается в свидетельство наличия каких-то таких связей, о которых «нормальным» людям остается только мечтать.

В сериале добро, конечно же, побеждает зло. Каждый из героев оказывается счастлив, и у каждого счастье это — разного калибра. И хотя к концу второго сезона (который, кстати, продлевают на одну серию по отчаянным просьбам зрителей) этот оптимизм начинает отдавать фальшью, в него хочется верить. И не потому, что каждый втайне мечтает о ментальной связи с незнакомцами. А потому что Вачовски, как обычно, впрочем, рисуют картину утопического, но имеющего основания в нашей повседневности, состояния комфорта человеческих взаимодействий. Он наступает, когда люди перестают судить друг друга, принимают себя и остальных и приветствуют разницу взглядов, стилей жизни. Истоки этой тотальной инклюзии и толерантности лежат, по мнению режиссеров и сценаристов, в умении простраивать дружеские связи.