Диктатура лайка

Жертва новой транспарентности

О том, как трудно выживать в мире, где лайк равносилен измене

Уильям Блейк. «Ламех и две его жены». 1795. Tate
Текст: Иван Давыдов

Ну короче, ты знаешь, так жизнь устроена, всегда приходится изворачиваться и врать. Особенно женщинам, конечно. Старший мой и мудрый товарищ еще на первом курсе мне сказал: «Всегда ври женщине. Идешь за хлебом — скажи, что мусор пошел выносить. Идешь мусор выносить — скажи, что за хлебом. В любой ситуации ври. Вреда точно не будет, а скорее всего, тебе это потом пригодится». Сколько лет живу, столько и убеждаюсь в верности этого совета.

Но вот теперь. Это ведь даже не про «врать» история. Я никому не вру. То есть вру, конечно, но не в данном конкретном случае. У меня Facebook. Я не очень давно завел. По работе просто уже ведь никто никому не звонит. Вся переписка там. Опять же, говорят, надежнее. Ну и читаю там некоторых, интересно. Тебя вот. Да не важно. Короче, в звезды не лезу, в скандалы не вмешиваюсь, не участвую, не состою, петиций не подписываю. Не верю, не боюсь, не прошу.

И тут вдруг дома скандал. Жена говорит: "Ты думаешь, я не знаю, что ты с этой крутишь. Я молчу. Семья дороже, я тебя люблю, ну ты дурак, с этим уж ничего не поделаешь, детей никуда не денешь. Я молчу, но ты ведь вообще стыд потерял. Ты ведь всем показываешь, что у тебя роман. Я так больше не могу. Выбирай, мы или она".

Я, конечно, в отказ, но главное, я вообще не понимаю, о чем речь. Где я потерял стыд. Я как советский разведчик. Ну допустим, как-то она Таньку (знаешь мою Таньку), да, как-то она Таньку выпасла. Где-то я спалился. Плохой, получается, разведчик. Но чтобы на публике. Чтобы хоть знак кому-то дать. Чтобы с кем-то вообще, кроме пары друзей, о таких вещах говорить! Ты ведь меня не сдавал? Да я знаю, что не сдавал.

Короче, слушай. Тема, оказывается, такая. Там вверху справа, может, ты обращал внимание, я вот почти не обращал. Есть колонка. И в этой колонке пишут, кто кого лайкнул. Ну, пишут и пишут. Мне вообще до этого дела нет. Разве вот про тебя интересно бывает: «Андрею нравится запись Андрея». Сразу как-то жалко тебя становится. Какая-то такая история про одиночество вырисовывается.

Ну вот. Я не обращаю внимания, а она вообще все отслеживает. И сколько я Таньке лайков поставил, тоже отслеживает. Делает выводы. Это вот и есть публичная демонстрация моей аморальности. А когда с тобой такими словами начинают говорить, значит все вообще всерьез уже. Дальше только нота в ООН или телега участковому.

Я говорю: "Ну ты что вообще, глупенькая. Я на это не смотрю. Я в ФБ захожу раз в день. Что мне показывают, то я и лайкаю. Я даже не знаю, как он выбирает, что мне показывать, а что нет". Она говорит: "Никто не знает". Я говорю: "Вот, тем более". Она говорит: "Не соскакивай с темы". Я говорю: "Ну там же типа все друзья. Это так и называется — «друзья». Я как будто здороваюсь с друзьями. Обычная вежливость. Это все не важно". Она говорит: "Это все очень важно".

А главное, заметь, я же не вру вообще. Может, в первый раз в жизни женщине не вру. Все так и есть. Я же не мальчик в прыщах, у меня не в компьютере есть, лайк — это мышкой щелкнуть и все. А она плачет. Не могу, когда они плачут. Сразу никаких сил, и таким, главное, негодяем себя чувствуешь, таким подонком. Я говорю: "Раз тебе это так важно, я буду аккуратнее ставить эти дурацкие лайки. Хочешь, вообще никому не буду ставить. Блин, вообще, да, причина скандалить". Она говорит: "Мне ставь".

Но это еще полбеды. Знаешь, у Ильфа и Петрова в каком-то рассказе есть: «На берегу реки Которосль раскинулся красавец Ярославль, но это еще полбеды». Короче, вот, сегодня пятница, законных пять часов свободы, я еще кабачок такой выбрал, чтобы точно знакомых не встретить, помнишь, я же разведчик, прихожу: Танька там уже, мрачнее ночи. Я ей - "привет", а она мне: "Я тебя вообще не интересую". Я говорю: "Ага. А чего же я приперся-то". Она говорит: "Тебя совсем не интересует мой внутренний мир.

А про внутренний мир, это примерно как про публичную демонстрацию аморальности. Это уже край.

Я говорю: "Господи, что ж я сделал-то? Тебе чего, цветы не понравились, которые я вчера посылал?" Она говорит: "Ты уже три дня не ставишь лайки моим записям".

Знаешь, ее, конечно, счастье, что у меня воля стальная. Мог бы и стаканом залепить. Так все-таки с живым человеком нельзя.

Короче, наплевал я на все принципы. Я говорю: "Я тебя не обманываю. Ты сама замужем. Мы с тобой вместе обманываем других людей. По обоюдному согласию. У меня жена из-за лайков этих сценки устраивает. Пожалей меня хоть ты. Зачем это все?"

Она говорит: "Я еще понимаю, что мы не можем вместе пойти в театр, или в гости, или там на вечер какой-нибудь. Но я не понимаю, почему ты не можешь поставить лайк моей фотографии. На ней даже не я. На ней мой кот. Ты же любишь котов".

Я, говорю, и тебя люблю, но я сам уже ничего не понимаю. Я так не могу. Я сойду с ума.

Она тоже плакать, а слезы… Ну я говорил уже.

Короче, достал телефон, пролайкал все ее посты за три дня, посадил ее в такси, а сам приехал вот к тебе. Наливай. Как жить-то теперь? Как человеку старых правил вертеться в новом мире? Кому понадобилась эта прозрачность. Прозрачность хороша для отдельных предметов женского нижнего белья, а не для нормальной жизни. Я и стереть его не могу — реально для работы нужно. Проще себя стереть. Где я, где не я.

И домой не знаю, как ехать. Там вообще теперь убьют, наверное. За публичные демонстрации, караемые внутренним семейным кодексом по всей строгости советского законодательства.