Диктатура лайка

Легко потерять

О том, как легко потерять близких людей из-за самых невинных действий в социальных сетях

Чарльз Дана Гибсон. «Сторона стены». 1903. Minneapolis College of Art and Design Library
Текст: Иван Давыдов

Есть такой штамп в развлекательных телепередачах самого разного уровня: почти обязательно в любом скетче, посвященном социальным сетям, упоминается статус «Меня сложно найти, легко потерять и невозможно забыть», которым якобы злоупотребляют несмышленые юные девушки.

Но потерять в социальных сетях близких людей — друзей, любимых, семью — действительно довольно легко.

История с перверсиями

Анри Жерве. «Возвращение с бала». 1879

Wikimedia Commons

Иван, тусовщик, 42 лет, и Андрей, безработный, примерно 60 лет, совместно распивали спиртные напитки в одном из столичных заведений средней руки. Позже к ним присоединилась их общая знакомая, Анастасия, женщина из гуманитарных кругов лет за 30. Женщина из гуманитарных кругов сообщила друзьям, что в одном из закрытых «бабских чатиков» Инесса, бывшая спутница Андрея, модный фотограф лет 27, описала свою ужасную жизнь с «перверсивным нарциссистом», и что, судя по всему, в виду имеется как раз Андрей, безработный, примерно 60 лет.

Словосочетание очаровало Ивана, журналиста, 42 лет, и весь вечер он повторял переиначенную строку из Пушкина:

— Иль мне в лоб шлагбаум влепит перверсивный нарциссист.

На следующий день Иван не смог удержаться от соблазна и употребил словосочетание «перверсивный нарциссист» в одной из записей в своем Facebook. Запись собрала некоторое количество лайков и потонула в недрах ленты.

Однако через пару дней на запись наткнулась Анна, 28 лет, в прошлом пресс-секретарь оппозиционного политика, знакомая Инессы, Ивана и Андрея. Она, будучи завсегдатаем того же «бабского чатика», опознала источник цитаты и обрушилась в комментариях на Ивана с обвинениями: якобы он сделал эту запись исключительно для того, чтобы задеть Инессу, поскольку все знают, что правильно употреблять не словосочетание «перверсивный нарциссист», а словосочетание «перверзный нарцисс», а ошибку, случайно допущенную Инессой в закрытом чате, видело некоторое количество общих знакомых, которые не могут не понять намека.

Иван, искренне завороженный ритмической красотой злополучного словосочетания, попытался отшутиться, но попал еще и под атаку феминисток, выявивших в нем мужскую шовинистическую свинью. Но главное, запись обнаружила модный фотограф Инесса, после чего забанила в Facebook Ивана, Андрея, Анастасию, всех общих знакомых, а заодно и всех, кто, как ей казалось, мог пересказать мужским шовинистическим свиньям диалог из закрытого чата.

В число забаненных попал приятель Ивана и Андрея, Максим, крупный чиновник 43 лет. Максим, не имевший отношения ни к разговору, ни к записям, очень обиделся на Ивана. Он, как выяснилось, был поклонником фотосессий Инессы в стиле легкого ню и теперь лишился возможности знакомиться с ними. Максим ежедневно звонит Ивану и требует, чтобы Иван примирил его с Инессой, однако Иван сделать этого не может, так как Инесса Ивана забанила.

Максим утверждает, что его половая жизнь теперь стала еще скучнее, чем была до инцидента.

Мораль этой басни: Иван, конечно, понимал, что он поступает не вполне порядочно, делая достоянием публики узнаваемую фразу из закрытого чата. Однако уж точно не думал, что его действие можно истолковать как желание оскорбить автора фразы, продемонстрировав его (предполагаемую) неграмотность. И уж тем более не предполагал, что так или иначе могут пострадать люди, не участвовавшие в злосчастном разговоре и никак не упомянутые в его записи.

Война

Миниатюра из «Вигилий на смерть короля Карла VII» Марциала Овернского. Конец XV в.

Bibliothèque nationale de France

Игорь, журналист, 39 лет, осенней ноябрьской ночью в далеком 2014 году был разбужен звонком. Звонил один из его лучших друзей, человек, отношения с которым Игорь на тот момент поддерживал больше двадцати лет.

— Не звони мне больше никогда! – сказал друг.

— Но ведь это ты мне звонишь, — попытался возразить Игорь, однако друг уже повесил трубку. И отключил телефон. И забанил Игоря в Facebook.

Позже через общих знакомых удалось выяснить, что причиной стала одна из записей Игоря в социальной сети, где он с одобрением отозвался об участниках киевского Майдана. Игорь написал немало текстов об украинских событиях для различных СМИ, участвовал в круглых столах, спорил публично с людьми, которые его взглядов не разделяли. И со всеми сохранил нормальные отношения. Кроме лучшего друга, который ночью среагировал на случайную запись в Facebook.

С тех пор они не общались.

Мораль этой басни: для своего старого друга, то есть для человека, который, казалось бы, должен неплохо знать Игоря, выступления Игоря на традиционных публичных площадках и в социальной сети оказались разновесными. «Игорь социальной сети» был оценен как «настоящий Игорь», процесс коммуникации в социальной сети — как более интимный, а значит, и более оскорбительный.

Любовь и питерские

Полузащитник ФК «Зенит» Данни на стадионе «Петровский». 2015

© Вячеслав Евдокимов / CC BY-SA 3.0

Оксана, студентка 19 лет, однажды весенним мартовским днем 2016 года опубликовала на своей странице в социальной сети «ВКонтакте» фотографию Даниэла Мигела Алвиша Гомиша, более известного как Данни, на тот момент форварда клуба «Зенит» (Санкт-Петербург). Ее заинтересовала татуировка на руке спортсмена. Ну, и вообще, она посчитала, что Данни — довольно красивый мужчина, о чем и сообщила друзьям.

После чего ее молодой (или уже не очень молодой) человек, Тимофей, бизнесмен, 49 лет, участник одной из старейших бригад фанатов московского «Спартака», удалил ее из друзей, перестал отвечать на звонки и не поздоровался, когда она приехала, чтобы дождаться его выхода из подъезда.

Оксана, конечно, знала, что Тимофей всерьез относится к футболу и болеет за «Спартак», но привыкла, что он и его друзья, также немолодые состоявшиеся мужчины, равнодушны к ее околофутбольным рассуждениям и спокойно снабжают любое из них сексистским, однако примирительным комментарием: «Бабам простительно».

Увы, она не могла знать, что как раз тогда ряд фанатов был вовлечен в дискуссию о том, кто на данный момент является главным врагом «Спартака» — ЦСКА, как и раньше, или все-таки «Зенит» и «Терек» (теперь этот клуб называется «Ахмат»). Тимофей топил за реформаторов и был даже автором их ключевого аргумента: «Кони (то есть ЦСКА) хотя бы московские». Фото Данни его друзья восприняли как провокацию и совершенно предательский шаг, инспирированный лично Тимофеем, потому что «баба сама такое случайно запостить не могла».

Тимофей выбрал друзей, и, чтобы доказать им, что он не предатель, прервал всякие отношения с Оксаной.

Мораль этой басни: «целевой аудиторией» Оксаны точно не были друзья Тимофея из околофутбола, однако прозрачность среды сделала ее запись доступной для них, а то, как они ее запись проинтерпретировали, поставила Тимофея в ситуацию выбора, от которой нельзя уклониться. Он должен был потерять либо друзей, либо Оксану.

Ланистеры и местные

Кадр из сериала «Улицы разбитых фонарей». 1998

© Русское видео-фильм

Борис, школьник 12 лет, сын менеджера Николая, 37 лет, однажды с подачи отца написал в чат, где его одноклассники вели спор о том, кто из героев «Игры престолов» круче, что круче любого героя любого сериала — Анатолий Дукалис. Николаю казалось, что это остроумная шутка, однако после этого друзья по шахматному кружку объявили Борису бойкот.

Впрочем, у него появились новые друзья, которые не только расширили лексикон и кругозор Бориса, но и несколько раз показательно поколотили за снобизм участников шахматного кружка.

Мораль этой басни: отец подставил сына, не предполагая, что покушается своей шуткой - для его круга вполне приемлемой и, возможно, даже остроумной - на одну из абсолютных святынь для друзей Бориса. Борис, у которого хорошие отношения с отцом (авторитет отца он не оспаривает), не сумел оценить рисков.